конь.
– Это ж машины. На что им свет?
Ах да! Он не сообразил, что действительно не надо света.
Машины ведь не люди. Могут работать в полной темноте и без воздуха. В вакууме им, пожалуй, было бы еще лучше. И вообще они эмансипировались, отделились от человека. Даже никаких приспособлений для руки нет – ни рукояток, ни вентилей.
Лех огляделся. Вот тут во мраке, безглазые и бесчувственные, машины и хлопочут в тесноте, как термиты. Вплотную одна к другой, без промежутков и просветов. Здесь ни ссор, ни распрей, все определяется чистой логикой производства… Лишь с трудом можно было выделить отдельные взаимопроникающие блоки. Пулеметом щелкал боек, сыпались на роликовый транспортер и тотчас уносились куда-то маленькие детальки. В другом месте угадывался мощный пресс, сдавленный другими механизмами, механическая рука выхватывала что-то из-под него, унося в темноту.
Над самым полом, заставив Леха вздрогнуть, вылез гибкий металлический шланг со светящейся головкой, ткнулся в его ботинок, испуганно отпрянул…
Спереди передали, что Пмоис вернулся. Опять все побежали. Кругом ухало, рычало… Лестницы, переходы, коридоры… Прошли через помещение, заполненное стендами, на которых вспыхивали и гасли миллионы зеленых огоньков. Пробежали мимо агрегата, который рыл землю, сразу устанавливая стойки и щиты.
Лех мельком подумал, что Уэллс ошибся, предсказав в «Машине времени» мир, разделенный на бездумных элоев и страшных морлоков, которые обслуживали в подземельях машины. Все правильно, но только морлоков нет. Они не нужны, машины сами справляются. Остались лишь элои – сам Лех, Ви и прочие…
Они уже поднимались теперь. У Леха жгло в груди от недостатка воздуха. Наконец из-за широкой спины Макгиннеса мелькнул свет, яркий, солнечный. Через люк они все вылезли в небольшой внутренний двор и один за другим забрались в металлический закрытый фургон. Слышно было, как кто-то пробежал мимо борта машины. Заднюю дверь закрыли, задвинулись засовы. Пол дрогнул, у всех сжалось сердце. Поехали!
Шестым чувством ощущалось, как плывет, убегая, асфальт под ними, как разворачиваются углы зданий и косо, на всю длину возникают на мгновения и остаются позади оживленные дневные улицы. Едем, едем! Впервые в жизни так было, что Лех отделился от этого мира, поступает по собственной воле. Действует… Едем, и еще не поднята тревога! Едем, и уже километры отделяют нас от Вокзала!
В темноте люди зашевелились. Кто-то протискивался к Леху.
Ви.
Она дышала ему в ухо.
– Ты видел?
– Что?
– Ну вот эти машины?
Он кивнул. Ви прошептала:
– Повернись. Тут через щель можно смотреть.
Он с трудом повернулся в тесноте.
Машина остановилась перед светофором. Сквозь щель Леху видны были груды астр и георгинов на лотках. Значит, они на площади у фонтана. Там, где проходили с Ви каких-нибудь два часа назад. Но теперь-то они уже не принадлежали этой жизни. Автомобиль был маленьким островом. Отдельным государством, неким суверенным началом, которое позволит им и вовсе унестись отсюда.
Лех смотрел в щель, и вдруг ему сделалось душно. Человек в синем костюме – тот самый – заинтересованно повернул голову. На лице его нарисовалось подозрение. Он подобрался весь, кошачьей походкой пошел к их машине, исчезнув из поля зрения Леха. Затем все услышали:
– Эй, что у вас с номером?.. Почему вы здесь с этим номером?
И тотчас автомобиль рванул… Крики. Свистки… Они бешено мчались, людей бросало, наваливало друг на друга. Потом резкая остановка при рычащем моторе, поворот, задний ход.
Опять машина пошла ровно. Но теперь уже в городе поднята тревога… Минуты бежали. Одиннадцатая… Пятнадцатая…
Мотор вдруг стих.
– Выходите!
Все вылезли через заднюю дверь, растрепанные, помятые, тревожно осматриваясь.
Они были уже за городом, его здания остались где-то там, за горизонтом. Кругом простиралась равнина, расчлененная на квадраты. Линия электропередачи тянулась на запад.
Пмоис остервенело выскочил из кабины:
– Умеет кто-нибудь вести самолет?
Молчание…
Макгиннес нерешительно пожал плечами:
– Я когда-то…
– Ну скорее же!
– Пожалуй, я сумею.
– Нам придется изменить план, – сказал Пмоис. – Поскольку нас засекли, мы не сможем воспользоваться своим самолетом. Сейчас переберемся на другое шоссе. Там будет частный аэродром. Пошли. Автомобиль здесь не потянет через поле. Придется пешком.
Шагая через стенки квадратов, Лех подумал, как все неузнаваемо переменилось за городской чертой. И не поймешь, что к чему, – ни деревца, ни травинки. Квадраты покрывала серая пленка, проминающаяся под ногой, но не рвущаяся. Наверное, что-то вроде парников; под пленкой растения. Но может быть, и не растения – он смутно слышал что-то о новых методах выращивания белков. В целом-то ведь неизвестно, как теперь делается пища. Платишь деньги, получаешь нечто желеобразное или, наоборот, хрустящее. Оно может быть и желтым, и красным. Но из чего и как приготовлено, остается загадкой.
Неуклюже переваливался автомобиль. Пмоис, часто оглядываясь, прибавлял ходу.
Дошли до другого шоссе. Опять сели в машину. Заднюю дверь не закрывали, стало не так душно. Километров через тридцать автомобиль остановился. На поле, огороженном колючей проволокой, стоял, раскинув крылья, не то «Рамблер», не то «Эффо».
– Бегом! – скомандовал Пмоис.
Все перелезли через ограду и побежали к самолету.
– Расчехляйте моторы!
Двое кинулись снимать чехлы. Низенький мужчина с одутловатым лицом толкнул Леха:
– Снимайте струбцины. Вот эти зажимы с элеронов.
Кто-то отчаянно закричал:
– Эй, глядите!
Далеко на дороге виднелись три точки. Они быстро вырастали.
Макгиннес с Пмоисом были уже внутри, в кабине. Зарокотал мотор. Одутловатый мужчина выбил колодки из-под колес. Пмоис помогал женщинам забраться в самолет.
Три машины с дороги, не задерживаясь, дружно ударили в ограду, повалили ее и мчались к аэроплану. Одна остановилась, выскочило несколько человек в черном – форма служащих компании. Раздались выстрелы.
Макгиннес дал газ. Лех едва успел подскочить к дверце. Ви втащила его за шиворот.
Две машины были рядом, но самолет уже бежал, подпрыгивая, по взлетной полосе.
Макгиннес, сжав зубы, что было сил навалился на штурвал. Что такое?.. Взлетная полоса кончалась, но хвост самолета так и не оторвался от бетона. С трудом развернув машину, бухгалтер опять ввел ее на взлетную полосу. С другого края поля неслись машины преследователей.
– О господи! Наверное, не сняты струбцины с руля высоты.
– Я сейчас. – Одутловатый мужчина с готовностью выпрыгнул из кабины.
Через мгновение снизу донеслось:
– Давайте!
Лех протянул одутловатому руку, тот схватил, и его проволокло несколько шагов. Но с ближайшей машины ударил выстрел, глаза одутловатого расширились, кровь хлынула у него горлом, и, выпустив руку Леха, он покатился по земле.
Самолет резко прибавил скорость, преследователи стали отставать.
– Эй, помогите! – Макгиннес жал на штурвал. – У меня не хватает силы.
Несколько человек бросились ему на помощь, тесня друг друга. Навалились. Тряска вдруг кончилась, аэродромное поле
